И оно билось. Работало. Сжималось и разжималось. Сжималось и разжималось. Качало кровь, как мотор.
Он держал свое большое окровавленное сердце в ладони. Сознание покидало его на секунды. Потом возвращалось. И в одну из таких секунд в голове у него родилась мысль о том, что на самом деле человеческое сердце не имеет никакого отношения ни к душе, ни к любви, ни... Что с тобой происходит, Джон?
Он мысленно сматерился. Потом подумал о врагах. Потом снова посмотрел про сердце.
Да. Всё просто. Сердце - это кусок жесткого трепетного мяса. Ни дух, ни суть. А плоть. Плюс, боль. Вернее, минус. Потому что боль - это минус. Равняется... Равняется? Что с тобой происходит, Джон?
Он стоял так целую минуту. Целую вечность. Во многих романах, согласно дурацкой идее авторов, перед глазами умирающего должна, типа, пробежать вся прожитая жизнь. Как кинолента. Вернее, как трейлер фильма. Кадр за кадром. Типа, самые важные эпизоды. Детство. Про то как он обмочился на уроке и как безудержно плакал от стыда. Отрочество. Про то как отец застал его за маструбацией, а потом по отечески делился с сыном соображениями о «пагубной и нездоровой привычке дрочить». Юность. Про то как испугался двух исколотых ГЕРОЙ зэков, которые приставали к его девушке. После чего девушка сказала ему — слабак и, покачивая бедрами, пошла домой. Но сейчас перед глазами Джона ничего не бежало. Тем более и бежать-то особо было нечему. О чем вспоминать? Об инвалидной коляске, об операции на позвоночнике, о войне на Кавказе, о войнах вообще? Нет, не было в его жизни ключевых знаковых моментов, за которые могли бы зацепиться хитрые писатели романисты. Только, если какой-нибудь Тарантино по его жизни сможет написать кровавый сценарий, типа, «Прирожденных убийц». Так ведь Джон не просто убийца. Он убивал согласно закону, подчиняясь приказу. До восемнадцати лет он был прикован к кровати, а потом ПРОСТО воевал. Просто сражался. Как простой солдат. И убивал как солдат. Помногу. Десятками, сотнями. И он понимал, что убить одного человека — это грех, а убить сто — это уже статистика. Досчитав своих мертвецов до ста, он бросил это занятие и уже никогда никого не считал. Просто убивал и всё. Это его работа — сражаться. До определенного момента ему было безразлично, кому выгоднее всего война. Это он поймет потом, когда будет в который раз смотреть смерти в лицо, когда его в землю будут втирать гусеницы танка. Втирать усердно, старательно и безумно больно.
А может быть я не умираю, поэтому трейлер моего фильма про жизнь мне не показывают?
Он стоял так целую минуту. Он не переживал. Он, нужно сказать, вообще никогда не переживал. Что происходит, Джон?
Он держал свое сердце в ладони впервые. Он первый раз получил в грудь разрывающую пулю из крупнокалиберной лазерной винтовки системы «RD». Больно, чёрт побери! От левой ключицы до солнечного сплетения его грудная клетка была вскрыта, как консервная банка, вспахана взрывом. Куски кровавой плоти и бело-желто-красные некрасивые ребра торчали по всему периметру огромной раны. Он как-то сумел пережать важные артерии. Его мозг еще работал. Да, работал. И тело двигалось. Он мог двигаться. Дышать только было ужасно тяжело. И кровь в груди кипела и пузырила, как Кока-Кола.
В руке у него лежало сердце. Лежало и продолжало работать, биться. Тук-тук. Тук-тук. А он думал о любви. Вернее, он думал о том, что сердце не имеет никакого отношения к душе.
Потом он думал о любимой женщине с видеокамерой, которой так толком и не признался в своих чувствах. Думал о том, что зря он смотрит вечерами эти дурацкие порнофильмы. Хорошего, на самом деле, в них ничего нет. Только куски плоти и... Только куски. Одни куски.
-
Ты предложи ей секс, Джон, - говорил тогда Гаврила, рыжий капитан спецназа, ветеран двух войн, сосед по гаражу.
Гаврила с прищуром улыбался своими белыми вставными зубами и бил указательным пальцем правой руки по кольцу из большого и указательного пальца левой руки. Зэковский жест. Мол, трахни её. Ага-ага. И почему-то ржал.
-
А, Джон? Трахни. Почему нет? - улыбался опять Гаврила, примеряя под левую ногу новый высоко технологичный протез.
Джон качал головой. Несколько движений головы от левого плеча к правому плечу означало НЕТ. Категоричное НЕТ. Джон качал головой. А Гаврила удивленный смотрел на Джона, мол, ну ты и дурак.
Да. Сейчас перед нами стоял окровавленный Джон Хулиган (ударение на первый слог). «Русский солдат пружина» - распространенное выражение в СМИ, употребляется в возвышенном стиле. А погоняло «человек – пружина» прилипло к нему в социальной сети. Обычно в несколько ироничном смысле. «Железкин» - называл Джона сосед Гаврила.
Вспаханная взрывами земля коптила небо.
-
Любуешься, Джон?
В метрах пяти над Джоном возвышался Иван Бастон. Человек-кисть. Человек-кулак. «Жертва экспериментов» - называли его по Интернет-ТВ иронично. «Живой монстр» - говорили о нем по радио, когда он совершал очередное преступление. «Коварный, жестокий, кровожадный» - такими эпитетами награждали его Интернет-газеты. «Иудин поцелуй» - назвал свой новый реалити-фильм, основанный на реальных событиях, Микеланджело Спилберг 2-й. Иван не скрывал, что спонсировал этот фильм.
Иван – был самым лучшим мутантом. В его тело генетически была внедрена огромная – два с половиной метра, человеческая кисть руки. Ладонью к спине. Эта гигантская ладонь, растопырив пальцы, располагалась за спиной Ивана таким образом, что можно было, например, сжать этот кулак и спрятаться в нем, защититься от нападения. Либо рекомендуется использовать эту кисть для атаки на врага. Ибо у солдата-мутанта остаются две своих руки, две ноги, плюс пять гигантских пальцев, выросших за спиной. Сила каждого пальца сравнима с силой двух-трех здоровенных гвардейцев или ОМОНовцев.
Когда-то Иван Бастон, известный на всю планету бандюган и заклятый террорист, украл из клиники Новой Земли лазерные аппараты и двух профессоров-хирургов, специалистов по генетической модификации организма человека. Именно Иван создал громадную армию тупых убийц, в спины которых были модифицированы огромные кисти рук, созданные из клеток людей, которых и модифицировали. «Ладонники» (так звали их в простонародье) носили на своих спинах горы мышц и костей, при помощи которых можно преодолевать гигантские расстояния, по паучьи ползать, за которыми можно прятаться как за панцирем, которыми можно воевать, бить, крушить, топтать. Подобный генетически измененный солдат с кистью руки на спине стоил двух десятков простых бойцов, пяти роботов и теоретически мог справиться даже с «Русским солдатом пружиной», с Джоном Хулиганом. Но только теоретически. На тотализаторе тогда делали ставки. И вся социальная сеть в реальном времени наблюдала за этим боем.
Джону Хулигану, Человеку-Пружине в этом кровавом бою удалось уничтожить 126 модифицированных бойцов. Восьмерым удалось скрыться. И только главарь Ладонников Иван Бастон, совсем недавно внедривший себе в спину ладонь, сумел поразить Джона в самое сердце из крупнокалиберной лазерной винтовки «RD». Иван — давнишний заклятый враг Хулигана. У него была заветная мечта – вспахать грудь Джона из крупнокалиберной винтовки. И ему это удалось.
-
Говорят, мечты сбываются, - хитро улыбнулся Иван и щелкнул затвором своей лазерной «RD».
Джон молчал.
-
Как сердце? Болит? – присел Иван на кусок покореженного металла.
В небе застыли перистые облака. По этим бело-голубым линиям скользили клубы разноцветного дыма. Черный, белый, бурый. Официально бой закончился полчаса назад. Дымящееся пространство осваивали роботы-могильщики, роботы-санитары, роботы-электромагниты, следом роботы-чистильщики. Роботы-могильщики выглядели, как летающие красные шкафы-купе. Один из них подобрался к месту, где стояли давние враги - Иван и Джон. Иван услышал, как робот-могильщик шелестит неподалеку.
Он крикнул:
-
Не надо сюда!
Робот продолжал движение.
-
Не надо! Говорю, блядь! Рано!
Робот затих. Но потом снова продолжил движение. Иван искривился в лице, вскочил на ноги, рванул к роботу, выстрелил в него из лазерного гранатомета. Робот задымил, вскрикнул, повалился на бок и скоропостижно потух.
Иван снова вернулся к Джону, улыбнулся и опять спросил:
-
Сердце, говорю, не ноет? Куда ты с ним теперь? Гм. Да.
Джон молчал. Надо сказать, что Джон вообще не очень-то любил говорить, тем более со своим давним врагом, который семь минут назад вскрыл из винтовки его грудь. К чему разговоры?
-
Слушай, а у тебя очень большое сердце. По-моему оно стало биться уже медленнее. Обрати внимание. А?
Иван положил винтовку и гранатомет рядом с собой и продолжил:
-
Джон, а давай мерится хуями. А! Ну. Давай. А то я тут кое в чем убедился... Да... Да-да. Я ведь ее натянул себе на шишку. Тебе не любопытно, кого я натянул?
Робот-могильщик испустил последний дым. Иван, не дождавшись ответа, почесал рукой большой палец внедренной ладони и, зевнув, добавил:
-
Я, кстати, твою мокрощелку два часа назад... немного... убил. Ага.
Джон медленно поднял глаза и сурово посмотрел на Ивана. Иван криво улыбнулся и кокетливо пожал плечами.
Джон переложил свое сердце из правой руки в левую. Резко оттолкнулся и прыгнул в небо. Километров на пять.
«Русский солдат пружина» прыгнул в небо.
Иван испугался:
-
Куда ты?
СМИ уже готовили к публикации новость о том, что «Человек-пружина» и «Человек-кулак» с своими «ладонниками» встретились на поле боя. О том, какое кровавое вышло сражение и кто победил. Социальные сети уже бурлили во всю. Когда Иван поразил Джона в грудь, пресс-секретарь Ивана Бостона сразу же написал в своем твиттере «Джон Хулиган смертельно ранен».
А в это время два солдата-ладонника одноглазый Грек Оман и Тим Рожани с ногой-протезом сидели в одном из блиндажей — из высокопрочного пластика и держали на прицеле связанную по рукам и ногам оператора Лизу, девушку о которой регулярно думал Джон Хулиган.